Современники о Владимире Курносенко

Astaf

Виктор Астафьев:

Сперва как врач-хирург, затем — как литератор, он понял очень простую, но многим и многим людям недоступную истину: прежде чем сделать операцию больному, надо самому почувствовать боль человеческую. А задача врача и вместе с ним литератора — помочь убавить боль и уменьшить страдания человека.

neverov

Александр Неверов, 1983:

…Есть в этих рассказах то, что почти сто лет назад другой писатель-врач — Антон Павлович Чехов — назвал «особым талантом — человеческим», «тонким, великолепным чутьём к боли вообще». В этой чуткости — главный нерв прозы В. Курносенко, её сила и достоинство.

shklovskiy

Евгений Шкловский, 1984:

Для В. Курносенко быть человеком — значит откликаться на боль другого. Но долго ли продержишься с такой отзывчивостью? Хватит ли сил? Эти вопросы герои и автор обращают прежде всего к самим себе, они ими мучаются. Совесть не дает им примириться, отступить, оправдаться. Им важно не только мысль разрешить, но жизнью своей решение подкрепить, утвердить. […] Герои В. Курносенко — максималисты. Но дело все-таки, наверное, не в героях, а — в авторе, в его ищущей и вопрошающей мысли.

amlinskiy

Владимир Амлинский, 1985:

Небольшой рассказ [Задачка] обрадовал меня отсутствием морализации. Нравственная сверхзадача и авторское отношение не пересказывались и не декларировались, были упрятаны в текст, в диалог, в жест, в психологию. В рассказе была жизнь, и она держала читателя, заставляла его задумываться, а не следовать авторским рацеям.

Shmakov

Александр Шмаков, 1989:

Книги «Милый дедушка» и «К вечеру дождь», состоящие из разных произведений Вл. Курносенко, как бы нанизаны на единый идейный стержень, очень сходны по стилю. Они написаны на одном дыхании. Произведения писателя затягивают читателя от страницы к странице и несут печать его индивидуальности. […] Слово его, в основе своей песенное и светлое, помогает читателю лучше видеть то живое, красивое, неповторимое, что волнует автора.

Nemzer

Андрей Немзер, 2004:

…Тихий проникновенный голос тонкого, совестливого и человечного прозаика…

Anenskiy

Лев Аннинский, 2006:

У Курносенко медицина — не просто профессия рассказчика. Это и концептуальный базис, и исход. Скальпельная жестокость взгляда плюс безжалостная логика диагноста. При фатальной, от «худо-бедно интеллигенции» унаследованной жажды: за правдой факта найти глобальный смысл. Правда проста. На стол хирурга попадает покалеченный бандит, который в школьные годы сам калечил одноклассников, среди коих был тогда и нынешний врач. Вопрос: мстить? Простить? Спасти насильника? С этого сюжета начинается, я думаю, Курносенко-писатель (книга «Справедливые дни»). И этот мотив — невменяемой, невыносимой, не знающей морали «правды» — проходит через все его тексты. Растерянность душ и бессилие разума при смертельном всесилии ножа в руке — хирургического или бандитского — любого. В ряд замечательных писателей — медиков (Чехов, Вересаев, Булгаков… теперь, кажется, и Горин) я без колебания ставлю Владимира Курносенко.

Реклама